А. Н. Леонтьев

РАЗВИТИЕ

ИСТОРИЧЕСКОГО ПОДХОДА В СОВЕТСКОЙ ПСИХОЛОГИИ1

Новый этап разработки в советской психологии проблемы социально-исторической обусловленности психики человека создали работы Л.С.Вы­готского. Он первый у нас (1927) выдвинул положение о том, что историчес­кий подход должен стать ведущим принципом построения психологии человека. Он дал теоретическую критику биологических, натуралистиче­ских концепций человека, противопоставив им свою теорию культурно-ис­торического развития. Наиболее важным при этом было то, что идею ис­торизма природы человеческой психики, идею преобразования природных механизмов психических процессов в ходе общественно-исторического и онтогенетического развития он ввел в конкретное психологическое иссле­дование. Преобразование это понималось Л.С.Выготским как необходимый А. Н. Леонтьев результат усвоения человеком продуктов человеческой культуры в процес­се его общения с окружающими людьми.

Как известно, Л.С.Выготский положил в основу своих исследований две следующие гипотезы: гипотезу об опосредствованном характере пси­хических функций человека и гипотезу о происхождении внутренних ум­ственных процессов из деятельности первоначально внешней и «интер­психологической» .

Согласно первой из этих гипотез, специфически человеческие особен­ности психики возникают вследствие того, что прежде непосредственные, «натуральные» процессы превращаются в опосредствованные благодаря включению в поведение промежуточного звена («стимула — средства»). В результате в мозгу происходит объединение простых элементов в новую «единицу». Возникает целостный процесс по схеме: где А—Б символизиру­ет А. Н. Леонтьев оформившийся опосредствованный процесс, а А—X и X—Б — элементар-

1 Леонтьев А.Н. Проблемы развития психики. 2-е изд. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1981. С. 358—360.


Леонтьев А.Н. Развитие исторического подхода... 439

ные связи, образующиеся в порядке замыкания обычных условных рефлек­сов. Например, при опосредствованном запоминании замыкающиеся эле­ментарные связи структурно объединяются посредством мнемотехническо-го знака X; в других случаях эта роль осуществляется словом1.

Схема

Таким образом, своеобразие психической деятельности человека по сравнению с деятельностью животных Л.С.Выготский видел не только в количественном ее усложнении и не только в том, что меняется само отражаемое ею объективное содержание, а прежде всего А. Н. Леонтьев в изменении ее строения.

Принципиальное значение имела и вторая гипотеза, одновременно вы­двигавшаяся Л.С.Выготским, согласно которой опосредствованная структу­ра психического процесса первоначально формируется в условиях, когда по­средствующее звено имеет форму внешнего стимула (и, следовательно, когда внешнюю форму имеет также соответствующий процесс). Это положение позволило понять социальное происхождение новой структуры, не возни­кающей изнутри и не изобретающейся, а необходимо формирующейся в общении, которое у человека всегда является опосредствованным. Так, например, процесс произвольного «пуска в ходе действия» первоначаль­но опосредствуется внешним сигналом, при помощи которого другой чело­век воздействует на поведение субъекта, выполняющего данное действие. Опосредствованная структура А. Н. Леонтьев характеризует на этом этапе формирования не процесс, осуществляемый самим действующим субъектом, а соответст­вующий «интерпсихологический» процесс, т.е. процесс в целом, в котором участвует как человек, дающий сигнал, так и человек, реагирующий на не­го выполнением действия. Только впоследствии, когда в аналогичной си­туации пусковой сигнал начинает продуцироваться самим действующим субъектом («самокоманда»), опосредствованный характер приобретает процесс, теперь уже «интрапсихологический», т.е. целиком осуществляе­мый одним человеком: возникает элементарная структура произвольного, волевого акта.



Иначе говоря, опосредствованная структура психических процессов всегда возникает на основе усвоения индивидуальным человеком таких форм поведения, которые первоначально складываются как формы пове-

1 См. Vygotski L.S. The Problem of А. Н. Леонтьев the Cultural Development of the Child // J. of Genetic Psychol. 1929. № 3.


440 Тема 5. Социокультурная регуляция деятельности

дения непосредственно социального. При этом индивид овладевает тем звеном («стимулом—средством»), которое опосредствует данный процесс, будь то вещественное средство (орудие), или общественно выработанные словесные понятия, или какие-нибудь другие знаки. Таким образом, в психологию вводилось еще одно капитальное положение — положение о том, что главный механизм развития психики человека есть механизм усвоения социальных, исторически сложившихся видов и форм деятель­ности. Так как при этом деятельность может происходить только в ее внешнем выражении, то допускалось, что усвоенные в их внешней форме процессы далее преобразуются в процессы А. Н. Леонтьев внутренние, умственные.

Следует, однако, сказать, что идеи, выдвинутые в свое время Л.С.Вы­готским, отнюдь не представляли собой завершенной психологической системы. Они выражали скорее подход к проблеме, чем ее решение1.

1 Более подробный анализ и оценка работ Л.С.Выготского даны во вступительной статье А.Н.Леонтьева и А.Р.Лурия к последнему изданию их (см.: Выготский Л.С. Изб­ранные психологические исследования. М., 1956); см. также: Леонтьев А.Н. Л.С.Выгот­ский // Советская психоневрология. 1934. № 6. С. 188—190.


Развитие сознания. Присвоение общественно-исторического опыта в онтогенезе. Соотношение внешней и внутренней деятельности. Понятие интериоризации

А.Н.Леонтьев

ПРОБЛЕМА ПРИСВОЕНИЯ ЧЕЛОВЕКОМ ОБЩЕСТВЕННО-ИСТОРИЧЕСКОГО ОПЫТА1

На протяжении А. Н. Леонтьев своей истории человечество развило величайшие ду­ховные силы и способности. Тысячелетия общественной истории дали в этом отношении бесконечно больше, чем миллионы лет биологической эволюции. Достижения в развитии способностей и свойств человека на­капливались, передаваясь от поколения к поколению. Следовательно, эти достижения необходимо должны были закрепляться. Но мы уже видели, что в эру господства социальных законов они не закреплялись в морфо­логических особенностях, в форме наследственно фиксируемых измене­ний. Они закреплялись в особой, а именно во внешней («экзотерической») форме.

Эта новая форма накопления филогенетического опыта оказалась возможной у человека в силу того, что в отличие от деятельности живот А. Н. Леонтьев­ных специфически человеческая деятельность имеет продуктивный ха­рактер. Такова прежде всего основная деятельность людей — их трудо­вая деятельность.

Труд, осуществляя процесс производства (в обеих его формах — ма­териальной и духовной), запечатлевается в своем продукте. «То, что на стороне рабочего, — говорил Маркс, — проявлялось в форме деятельности [Unruhe], теперь на стороне продукта выступает в форме покоящегося свойства [ruhende Eigenschaft], в форме бытия»2.

Процесс превращения труда из формы деятельности в форму бытия (или предметности — Gegenstanlichkeit) можно рассматривать с разных сторон и в разных отношениях. Можно рассматривать его со стороны ко-

1 Леонтьев А.Н. Проблемы развития психики. 2-е изд. М.: Изд-во Моск. ун-та А. Н. Леонтьев, 1981.
С. 370—378.

2 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 23. С. 192.


442 Тема 5. Социокультурная регуляция деятельности

личества затрачиваемой рабочей силы и в отношении к количеству про­изведенного продукта, абстрагируясь от конкретного содержания труда. Но можно рассматривать этот процесс со стороны самого содержания тру­довой деятельности в его отношении к производящим индивидам, отвле­каясь от других его сторон и отношений. Тогда указанное превращение выступит перед нами как процесс воплощения, опредмечивания в продук­тах деятельности людей их духовных сил и способностей, а история мате­риальной и духовной культуры человечества — как процесс, который во внешней, предметной, форме выражает достижения развития способностей человеческого рода. С этой точки А. Н. Леонтьев зрения каждый шаг в усовершенствова­нии и утончении, например, орудий и инструментов может рассматривать­ся как выражающий и закрепляющий в себе известную ступень развития психомоторных функций человеческой руки, усложнение фонетики язы­ков — как выражение развития артикуляторных способностей и речево­го слуха, прогресс в произведениях искусств — как выражение эстетиче­ского развития человечества и т.д. Даже в обыкновенной материальной промышленности под видом внешних вещей мы имеем перед собой оп-редмеченные человеческие способности или опредмеченные «сущностные силы» человека (Wesenskrafte des Menschen).

Нужно особенно подчеркнуть, что при этом речь идет о психиче­ских способностях людей. Хотя та совокупность способностей, которую человек А. Н. Леонтьев пускает в ход в процессе труда и которая запечатлевается в его продукте, необходимо включает в себя также и его физические силы и способности, однако эти последние лишь практически реализуют ту спе­цифическую сторону трудовой деятельности человека, которая выражает ее психологическое содержание. Поэтому Маркс говорит о предметном бытии промышленности как о чувственно представшей перед нами пси­хологии и далее пишет: «Такая психология, для которой эта книга, т.е. как раз чувственно наиболее осязательная, наиболее доступная часть ис­тории, закрыта, не может стать действительно содержательной и реальной наукой»1.

Эта мысль Маркса часто цитировалась в нашей психологической ли­тературе, но ей обычно придавался суженный, по А. Н. Леонтьев преимуществу историче­ский, генетический смысл. В действительности же она имеет для научной психологии общее и притом решающее значение. Значение это в полной мере выступает при рассмотрении другой стороны процесса — при рассмот­рении его не со стороны опредмечивания (Vergegenstandigung) человече­ских способностей, а со стороны их присвоения (Aneignung) индивидами.

В процессе своего онтогенетического развития2 человек вступает в особые, специфические отношения с окружающим его миром предметов и явлений, которые созданы предшествующими поколениями людей.

1 Маркс К., Энгельс Ф. Из ранних произведений. С. 595.

2 Я имею в виду здесь и ниже только период постнатального развития.


Леонтьев А.Н. Проблема присвоения... общественно-исторического опыта 443

Специфичность А. Н. Леонтьев их определяется, прежде всего, природой этих предметов и явлений. Это с одной стороны. С другой — она определяется условия­ми, в которых складываются эти отношения.

Действительный, ближайший к человеку мир, который более всего определяет его жизнь, — это мир, преобразованный или созданный чело­веческой деятельностью. Однако как мир общественных предметов, пред­метов, воплощающих человеческие способности, сформировавшиеся в про­цессе развития общественно-исторической практики, он непосредственно не дан индивиду; в этом своем качестве он стоит перед каждым отдель­ным человеком как задача.

Даже самые элементарные орудия, инструменты или предметы обихо­да, с которыми впервые встречается ребенок, должны быть активно раскры­ты им А. Н. Леонтьев в их специфическом качестве. Иначе говоря, ребенок должен осу­ществить по отношению к ним такую практическую или познавательную деятельность, которая адекватна (хотя, разумеется, и не тождественна) во­площенной в них человеческой деятельности. Другой вопрос, насколько адекватна будет эта деятельность ребенка и, следовательно, с какой мерой полноты раскроется для него значение данного предмета или явления, но эта деятельность всегда должна быть.

Вот почему если внести предметы человеческой материальной куль­туры в клетку с животными, то хотя предметы эти, конечно, и не утратят ни одного из своих физических свойств, но проявление тех специфиче­ских свойств их, в которых А. Н. Леонтьев они выступают для человека, станет невозмож­ным; они выступят лишь как объекты приспособления, уравновешивания, т.е. только как часть природной среды животного.

Деятельность животных осуществляет акты приспособления к среде, но никогда — акты овладения достижениями филогенетическо­го развития. Эти достижения даны животному в его природных, наслед­ственных особенностях; человеку они заданы в объективных явлениях окружающего его мира1. Чтобы реализовать эти достижения в своем он­тогенетическом развитии, человек должен ими овладеть; только в ре­зультате этого всегда активного процесса индивид способен выразить в себе истинно человеческую природу — те свойства и способности, которые представляют собой продукт общественно-исторического развития чело­века. А А. Н. Леонтьев это является возможным именно потому, что эти свойства и спо­собности приобретают объективную предметную форму.

«Лишь благодаря предметно развернутому богатству человеческого существа, — говорил Маркс, — развивается, а частью и впервые порождает­ся, богатство субъективной человеческой чувственности: музыкальное ухо, чувствующий красоту формы глаз, — короче говоря, такие чувства, которые

1 «Ни природа в объективном смысле, ни природа в субъективном смысле непосредст­венно не дана человеческому существу адекватным образом », — замечает Маркс (Маркс К., Энгельс Ф. Из ранних произведений. С. 632).


444 Тема 5. Социокультурная регуляция деятельности

способны к человеческим наслаждениям и которые утверждают себя как человеческие сущностные силы. Ибо не только пять внешних чувств, но и так называемые духовные чувства, практические чувства А. Н. Леонтьев (воля, любовь и т.д.), — одним словом, человеческое чувство, человечность чувств, — возни­кают лишь благодаря наличию соответствующего предмета, благодаря оче­ловеченной природе. Образование пяти внешних чувств — это работа всей до сих пор протекшей всемирной истории»1.

Итак, духовное, психическое развитие отдельных людей является про­дуктом совершенно особого процесса — процесса присвоения, которого во­все не существует у животных, как не существует у них и противополож­ного процесса опредмечивания их способностей в объективных продуктах их деятельности2.

Приходится специально подчеркивать отличие этого процесса от про­цесса индивидуального приспособления к естественной среде, потому что бе­зоговорочное распространение понятия приспособления, уравновешивания со средой на онтогенетическое А. Н. Леонтьев развитие человека стало чуть ли не общепри­нятым. Однако применение этого понятия к человеку без надлежащего ана­лиза только заслоняет действительную картину его развития.

Можно ли, например, трактовать в терминах приспособления или урав­новешивания деятельность человека, отвечающую его познавательной по­требности по отношению к объективно существующему в словесной форме знанию, которое становится для него побуждением и целью или даже толь­ко условием достижения цели? Человек, удовлетворяя свою потребность в знании, может сделать соответствующее понятие своим понятием, т.е. овла­деть его значением, но этот процесс вовсе не похож на процесс собственно приспособления, уравновешивания. «Приспособление к понятию», «уравно­вешивание с А. Н. Леонтьев понятием» суть выражения, лишенные всякого смысла.

Не иначе обстоит дело и в том случае, когда объектами отношения человека являются материальные, вещественные предметы, созданные дея­тельностью людей, например орудия труда. Для человека орудие есть не только предмет, имеющий определенную внешнюю форму и обладающий определенными механическими свойствами; оно выступает для него как предмет, в котором запечатлены общественно выработанные способы дей­ствия с ним, трудовые операции. Поэтому адекватное отношение челове­ка к орудию выражается, прежде всего, в том, что он присваивает (практи­чески или теоретически — только в их значении) фиксированные в нем операции, развивая свои человеческие способности3.

То же, понятно А. Н. Леонтьев, относится и ко всем другим человеческим предметам.

1 Маркс К., Энгельс Ф. Из ранних произведений. С. 593—594.

2 Я, понятно, отвлекаюсь от случаев проявления у животных «строительных ин­
стинктов» и т.п., так как очевидно, что они имеют совершенно другую природу.

3 «...Присвоение определенной совокупности орудий производства равносильно разви­
тию определенной совокупности способностей у самих индивидов» (Маркс К., Энгельс Ф.
Соч. Т. 3. С. 68).


Леонтьев А.Н. Проблема присвоения... общественно-исторического опыта 445

Основное различие между процессами приспособления в собственном смысле и процессами присвоения, овладения состоит в том, что процесс био­логического приспособления есть процесс изменения видовых свойств и способностей организма и его видового поведения А. Н. Леонтьев. Другое дело •— процесс присвоения или овладения. Это процесс, в результате которого происходит воспроизведение индивидуумом исторически сформировавшихся человече­ских способностей и функций. Можно сказать, что это есть процесс, благо­даря которому в онтогенетическом развитии человека достигается то, что у животного достигается действием наследственности, а именно, воплоще­ние в свойствах индивида достижений развития вида.

Формирующиеся у человека в ходе этого процесса способности и функции представляют собой психологические новообразования, по отно­шению к которым наследственные, прирожденные механизмы и процес­сы являются лишь необходимыми внутренними (субъективными) усло­виями, делающими возможным их возникновение; но они не определяют ни их состава, ни их специфического качества.

Так А. Н. Леонтьев, например, морфологические особенности человека позволяют сформироваться у него слуховым способностям, но лишь объективное бы­тие языка объясняет развитие речевого слуха, а фонетические особенно­сти языка — развитие специфических качеств этого слуха.

Точно так же логическое мышление принципиально невыводимо из прирожденных мозгу человека процессов и управляющих ими внутрен­них законов. Способность логического мышления может быть только ре­зультатом овладения логикой — этим объективным продуктом общест­венной практики человечества. У человека, живущего с раннего детства вне соприкосновения с объективными формами, в которых воплощена че­ловеческая логика, и вне общения с людьми, процессы логического мыш­ления не могут сформироваться, хотя бы он А. Н. Леонтьев встречался бесчисленное чис­ло раз с такими проблемными ситуациями, приспособление к которым требует формирования как раз этой способности.

Впрочем, представление о человеке, стоящем один на один перед ок­ружающим его предметным миром, является, конечно, допущением совер­шенно искусственным. В нормальных обстоятельствах отношения человека к окружающему его предметному миру всегда опосредствованы отношени­ем к людям, к обществу. Они включены в общение, даже когда внешне че­ловек остается один, когда он, например, занимается научной и тому подоб­ной деятельностью1.

Общение — в своей первоначальной, внешней форме как сторона со­вместной деятельности людей, т.е. в форме «непосредственной коллектив­ности» или в форме А. Н. Леонтьев внутренней, интериоризованной, — составляет второе необходимое и специфическое условие процесса присвоения индивидами достижений исторического развития человечества.

См. Маркс К., Энгельс Ф. Из ранних произведений. С. 390.


446 Тема 5. Социокультурная регуляция деятельности

Роль общения в онтогенетическом развитии человека достаточно хо­рошо изучена в психологических исследованиях, посвященных раннему возрасту1. С интересующей нас стороны общий итог этих исследований мо­жет быть выражен следующим образом. Уже в младенческом возрасте практические связи ребенка с окружающими его человеческими предмета­ми необходимо выключены в общение со взрослыми — в общение, тоже, ра­зумеется, первоначально «практическое».

Субъективной предпосылкой возникновения этих ранних общений является пробуждение у ребенка специфической реакции, вызываемой у него человеком, которую А. Н. Леонтьев Фигурин и Денисова назвали комплексом ожив­ления2. Из этой комплексной реакции и дифференцируется далее прак­тическое общение ребенка с окружающими людьми.

Общение это с самого начала имеет характерную для человеческой деятельности структуру опосредствованного процесса, но в ранних, зачаточ­ных своих формах оно опосредствовано не словом, а предметом. Оно возни­кает благодаря тому, что на заре развития ребенка его отношения к окру­жающим предметам необходимо осуществляются при помощи взрослого: взрослый приближает к ребенку вещь, к которой тот тянется; взрослый кор­мит ребенка с ложки; он приводит в действие звучащую игрушку и т.п. Иначе говоря, отношения ребенка к предметному миру первоначально А. Н. Леонтьев все­гда опосредствованы действиями взрослого.

Другая сторона этих отношений состоит в том, что действия, осущест­вляемые самим ребенком, обращаются не только к предмету, но и к челове­ку. Ребенок, манипулируя предметом, например, бросая его на пол, воздей­ствует этим и на присутствующего взрослого; это явление, которое иногда описывается как «вызов взрослого на общение»3. Возникновение в поведе­нии ребенка мотива общения обнаруживается в том, что некоторые его дей­ствия начинают подкрепляться не их предметным эффектом, а реакцией на этот эффект взрослого. Об этом выразительно говорят, например, данные ис­следования С.Фаянс, изучавшей манипулирование с предметами у детей ясельного возраста: когда А. Н. Леонтьев взрослый скрывается из поля восприятия ребен­ка, то действия ребенка прекращаются; когда взрослый снова появляется перед ними, они возобновляются4. Таким образом, уже на самых первых этапах развития индивида предметная действительность выступает перед

1 См. Фрадкина Ф.И. Психология игры в раннем детстве. Дисс. М., 1950; Она же. Воз­
никновение речи у ребенка // Уч. зап. Ленингр. пед. ин-та. 1955. Т. XII; Конникова Т£.
Начальный этап в развитии детской речи. Канд. дис. Л., 1947; Лехтман-Абрамович РЛ.,
Фрадкина Ф.И. Этапы развития игры и действий с предметами в раннем детстве. М., 1949.

2 См. Фигурин Н.Л., Денисова М.П. Этапы развития поведения детей в возрасте от
рождения А. Н. Леонтьев до одного года. М., 1949.

3 См. Каверина Е.К. О развитии речи детей первых двух лет жизни. М., 1950.

4 См. Fajans S. Die Bedeutung der Entfernung fur die Starke eines Aufforderungscha-
rakters beim Sauglin // Psychol. Forschungen, 1933. Bd. 13. H. 3—4.


Леонтьев А.Н. Проблема присвоения... общественно-исторического опыта 447

ним через его взаимоотношения с окружающими людьми и поэтому не только со стороны своих вещественных свойств и своего биологического смысла, но и как мир предметов, которые постепенно раскрываются для не­га человеческой деятельностью — в их общественном значении.

Это и составляет ту первоначальную основу, на которой происходит овладение языком, речевым общением.

Не касаясь сейчас того нового А. Н. Леонтьев, что вносит в психическое развитие речь (об этом написаны многие тысячи страниц), я только хочу еще раз подчеркнуть, что хотя языку принадлежит огромная, действительно ре­шающая роль, однако язык не является демиургом человеческого в чело­веке 1. Язык — это то, в чем обобщается и передается отдельным людям опыт общественно-исторической практики человечества; это, следователь­но, также средство общения, условие присвоения этого опыта индивидами и вместе с тем форма его существования в их сознании.

Иначе говоря, онтогенетический процесс формирования человеческой психики создается не воздействием самих по себе словесных раздражите­лей, а является результатом описанного специфического процесса присвое­ния, который определяется А. Н. Леонтьев всеми обстоятельствами развития жизни инди­видов в обществе.

Процесс присвоения реализует у человека главную необходимость и главный принцип онтогенетического развития — воспроизведение в свой­ствах и способностях индивида исторически сложившихся свойств и спо­собностей человеческого вида, в том числе также и способности понимать язык и пользоваться им.

1 См. Леонтьев А.Н. Обучение как проблема психологии // Вопросы психологии. 1957. МЫ. С. 12.


documentbdqufwj.html
documentbdqungr.html
documentbdquuqz.html
documentbdqvcbh.html
documentbdqvjlp.html
Документ А. Н. Леонтьев